Кристофер Голь об опыте медиации на примере Франкфуртского аэропорта

В рамках проекта "Архитектура и свобода"
Opinion30.09.2017Кристофер Голь
Kristofer Gohl

В рамках дискуссионной части проекта «Архитектура и свобода» Кристофер Голь, политический медиатор, сооснователь Ассоциации специалистов по организации диалога в политике, рассказал об опыте политической медиации во время расширения Франкфуртского аэропорта.

Kristofer Gohl im Saal
Кристофер Голь (справа)Фонд Фридриха Науманна

Кристофер Голь: Сегодня я коснусь темы политических аспектов свободы и расскажу о крупном инфраструктурном проекте в Германии. Не вся архитектура может быть отнесена к инфраструктуре, тем не менее, все инфраструктурные объекты могут быть названы архитектурой. Я буду говорить о расширении Франкфуртского аэропорта и защите интересов граждан. Служит ли вовлечение граждан целям манипуляции, либо оно способствует согласованию интересов сторон? Я приведу доводы в пользу политической медиации. Я начну с вызова, т.к. политическая медиация всегда означает присутствие конфликта. Существуют два типа поведения правительственных учреждений в ходе конфликта: подход, подразумевающий монолог, и, с другой стороны, стремление к диалогу.

Франкфуртский аэропорт – живое воплощение глобализации. Это крупнейший хаб в Германии и один из трех крупнейших транспортных хабов в Европе. У меня есть некоторые статистические данные того времени, когда мы только планировали расширение аэропорта: 56 миллионов пассажиров путешествовали через аэропорт в 2007 году, сейчас это число значительно увеличилось. В год совершалось порядка 490 тысяч полетов, что означало 1340 полетов в день, в аэропорту работали 70 тысяч человек. Аэропорт – крупнейший работодатель в Германии. Тем не менее, он не только создает рабочие места в регионе и способствует мобильности жителей Германии, он также служит источником проблем: 3.4 миллиона человек, живущих в окрестностях аэропорта, подвергаются воздействию шумового загрязнения.  Самолеты пролетают через Франкфурт сквозь густо населенный регион, и это раздражает людей.

Kristofer Gohl, Foto aus dem Saal
Фонд Фридриха Науманна

В действительности, когда аэропорт только начал расширяться в 80-ые годы – согласно проекту 1962 года, за которым последовала череда юридических диспутов – существовало множество причин для конфликта. Одна из них  - уничтожение природы и общественных мест, служащих местом для отдыха. Другими важными поводами для беспокойства жителей были шум и неблагоприятные условия для окружающей среды, а также цена на недвижимость. Все это привело к массовым демонстрациям в 1980-1984 годах. Люди выражали недовольство правительством, а правительство, в свою очередь, пыталось пробиться сквозь законодательные ограничения. Подобный ответ был очень суров для сотен и тысяч людей, протестовавших в течение четырех лет. Один из таких дней противостояния стал известен как «кровавый вторник», когда в результате столкновения полиции и демонстрантов жители региона подверглись насилию. Это был один из крупнейших общественных конфликтов в Германии. Новая взлетно-посадочная полоса была, тем не менее, построена в 1984 году, а в 1987 году в годовщину ее открытия двое полицейских подверглись обстрелу со стороны демонстрантов. Инцидент послужил финалом протестного движения и вызвал потерю доверия к правительству среди всего населения.

Новая взлетно-посадочная полоса была построена в центре территории, служащей местом проживания и отдыха для людей. В 1988 году произошло нечто новое. Планировалось очередное расширение аэропорта и строительство четвертой взлетно-посадочной полосы. Конечно, политики боялись повторения событий 60-80 годов и были убеждены, что в этот раз не должны быть допущены прежние ошибки. Они осознавали, что строительство повлечет за собой разрушение окружающей среды, усиление споров, включая конфликты по поводу шума от взлетающих самолетов, негативных последствий для здоровья жителей, снижения цены на недвижимость. Это экономические вопросы, которые волнуют избирателей. Кроме того, существует проблема ночных рейсов. Все эти вопросы должны были отслеживаться и решаться, есть также риск авиакатастроф и др. Это вопросы, в которых мнения расходятся.

В этот раз прозвучал призыв объединить силы и искать общие решения. В 1990-2000 годах мы провели первые переговоры. В них участвовали несколько мэров городов, представители аэропорта, протестующие, экономисты, президент Европейского парламента, медиаторы разных сторон. Вместе они рассмотрели возможности строительства новой взлетно-посадочной полосы.

Kristofer Gohl, Foto aus dem Saal 2
Фонд Фридриха Науманна

В конце концов, в 2000 году они разработали план из пяти пунктов. Согласно плану, расширение аэропорта должно было состояться. Вместе с тем, предусматривалась оптимизация существующей системы, что означало уменьшение шума и транспортного потока. В свою очередь, согласно плану, ночные полеты с 11 часов вечера до 5 утра запрещались. Был создан региональный форум для диалога с целью продолжения процесса медиации. Он просуществовал до 2008 года, таким образом весь процесс медиации занял почти 10 лет. Будучи профессиональным медиатором, я исполнял роль менеджера этого проекта в 2005-2008 годах. Мы старались достичь понимания путем диалога, проводили научные исследования для обоснования наших аргументов, консультировали администрацию города и политиков по поводу планирования строительства, инициировали и провели переговоры по разработке законопроекта о борьбе с шумом.

В этот процесс были вовлечены 34 организации, которые провели 57 встреч. Были организованы проектные группы, которые занимались определенными аспектами процесса медиации. Был создан центр обращения граждан, предоставляющий информационию о том, как, к примеру, замерять уровень шума или каким образом повлиять на диалог. В конечном итоге, каждый был вовлечен: люди, принимающие решения, эксперты и граждане. Все это стоило около 2 миллионов евро каждый год – деньги, преимущественно потраченные на то, чтобы говорить друг с другом. Но, что самое важное, это сработало.

Kristofer Gohl, Foto aus dem Saal 3
Фонд Фридриха Науманна

Трансформация культуры конфликта в процесс сотрудничества и сотворчества стоила больших усилий, но нам действительно удалось снизить уровень шума в регионе. Разнообразные меры по предотвращению шума были предложены в 2007 году, мы также разработали модель измерения последствий шума, что стало научной инновацией. В конце концов, результат этих переговоров был принят правительством и аэропортом. Они вложили собственные усилия в разработку законопроекта по предотвращению шума, а министерство приняло во внимание разработанные нами рекомендации.

Все это повлияло на практику предотвращения шума по всему миру, т.к. Франкфуртский аэропорт – крупнейший хаб. То, что работает во Франкфурте, должно работать и в других локациях, это положительно сказалось и на инвестиционном климате. Таким образом, произошедшее во Франкфурте имело глобальный резонанс.

Каковы уроки всего этого? Главной задачей команды, осуществляющей политическую медиацию во Франкфурте, было преобразовать конфликт в сотрудничество, в чем мы одержали успех, несмотря на то, что это заняло 10 лет. Мы одержали успех в организации и создании стабильных паттернов открытого и объединенного диалога. Диалог позволяет лучше понять проблему и конфликтующие стороны, найти объективные и инновационные ответы, позволяя политикам принимать информированные и адекватные решения. Проблемы, таким образом, решаются совместно прежде, чем они становятся конфликтом.

Kristofer Gohl, Foto Julius
Юлиус фон Фрайтаг-Лорингховен открывает проект "Архитектура и свобода".Фонд Фридриха Науманна

Вопреки мнению некоторых политиков, власть не представляет собой игру с нулевой суммой, когда речь идет о процессах партисипации. Коллективная сила нужна для решения проблем, которые нельзя решить в одиночку. Природа политического процесса такова, что он подразумевает наличие общественных проблем. Если все заинтересованные стороны имеют возможности влиять на решение проблемы, могут быть найдены ранее неизвестные ответы, которые невозможно найти, работая по отдельности. Партисипационные процессы превращают множество перспектив и идей в эффективные решения. Диалог, безусловно, нуждается в лидере; тем не менее, и лидерство в той же мере нуждается в диалоге. Лидерство, направленное на диалог, более действенно, чем лидерство, направленное на монолог, потому что оно складывает идеи и инициативы в инновации. Планирование общественных пространств – классическая отправная точка, с которой начинает развиваться лидерство, направленное на диалог, и , возможно, один из примеров, где политики учатся доверять и использовать практику диалога. Это описывает наш опыт во Франкфурте.

Kristofer Gohl, Foto Ostrogorsky

Разговор о франкфуртском опыте был очень интересным. Мне кажется, никто в аудитории не верил, что такие вещи могут быть. Причем, не
верил ни в то, что такими могут быть власти, ни что публика может участвовать в такого рода длительных процессах. Можно задуматься о том, что в современном российском обществе масштабы времени, которые связаны с изменениями, не соответствуют многим архитектурным и градостроительным проектам. Людям в нашей стране, как известно, трудно планировать на долгий период времени. Но это значит, что они и не ждутничего за этим горизонтом — даже добра. И не готовы инвестировать в это свое время и эмоции. Однако архитектура и градостроительство не делаются очень быстро. Иначе говоря, у нас нет терпения для таких задач (что не означает, что у нас нет желания принимать решения, которые предполагают решение таких задач).

Александр Острогорский, преподаватель школы "МАРШ", архитектурный журналист